Экошик (eco chic) и экомода (eco fashion) – это что-то новое или что-то старое?

***

И то, и другое. К тому же, что-то очень-очень-очень зеленое. Зеленое – значит, дружественное экологии. Хотя, по отношению и к старому, и к новому вопрос о дружественности нередко остается открытым… Я вас окончательно запутала? Тогда по порядку.

Старое

Здесь два занимательных направления.

Первое – пересмотреть свой гардероб и дать еще один шанс отслужившим вещам. Например, перешить платье или переделать пару обуви. Придать им современный вид, гламурный лоск. Да так, чтоб они непременно превратились в произведение искусства и сами просились на подиум. Главное условие реанимации – использование натуральных материалов.

«А в чем высший смысл?» - спросите вы. Ну, очень может быть, что восстановленное таким образом платье еще послужит на благо здоровья своей обладательницы, отказавшейся от покупки новой ультрамодной синтетической вещицы. А отреставрированная пара кожаной обуви, возможно, спасет жизнь невинному теленку, поросенку или (кто знает?) даже крокодилу.

Второе направление в категории «Старое» - благородно-ассенизаторское. Проходит под грифом «Сделаем мир чище». На локальные и международные подиумы отправляются невероятные наряды из… мусора (старых грампластинок, полиэтиленовых пакетов, пластиковых стаканов и прочего хлама цивилизации).

Вот здесь-то как раз и возникает вопрос о дружественности. Ведь само по себе, скажем, виниловое платье оздоровить не может. И с носибельностью у него возникают серьезные проблемы – жизнь зверушки такой наряд тоже навряд ли спасет. Так? Да. Но, зато, продемонстрированное на специализированном экошоу (международном Eco Chic Fashion Show, к примеру), оно вполне способно привлечь внимание широкой общественности к глобальной проблеме загрязнения окружающей среды.

К слову: бывалые мореходы рассказывают, что в Тихом океане существует целый остров из мусора (The Great Pacific Garbage Patch). Его площадь составляет сотни тысяч квадратных километров. И ни клочка настоящей земли. Только наше с вами материковое барахло, подхваченное подводными океаническими течениями, сбитое в кучу и дрейфующее где-то между Калифорнией и Японией. Такой вот новый искусственный «рай»…

Новое как хорошо забытое старое

Мода на экологически чистые продукты родилась в шестидесятые прошлого века. Как ни странно, основали ее те самые хиппи, чье пацифистское прошлое овеяно кинематографической романтикой Голливуда. Оказывается, «цветы жизни» не только курили травку, отращивали шикарные шевелюры и выступали против военных действий правительства.

Целыми коммунами они добровольно удалялись от суеты цивилизованной жизни и селились на отшибе. Жили просто, в большие города наведывались редко. Занимались земледелием. Ели то, что сами выращивали. А если вырастало больше, чем могли съесть – упаковывали и продавали.

Суть в том, что в процессе возделывания земли эти самые хиппи принципиально не использовали химических удобрений, только натуральные подкормки. И урожай собирали соответствующий – зеленый, т. е. экологически чистый.

Американцам зеленая идея пришлась по душе, кривая рыночного спроса на товары «цветов жизни» поползла вверх. А это не могло не заинтересовать бизнесменов с тонким маркетинговым нюхом на коммерческий успех. Ниша тут же начала заполняться новыми рыночными игроками и быстро развилась в целую отрасль. В дело пошла реклама, соединившая экопродуктовое направление с набирающей обороты модной концепцией «Здоровый образ жизни». Из Америки эковолна покатила в Западную Европу, а оттуда - к нам с вами.

Новое как новое, но с явной коммерческой подоплекой

Мода есть мода. Она, прежде всего – популярный товар. А товары, как известно, продаются. Эколейбл же помогает наращивать обороты, расширять бизнес, занимать новые ниши. Современные рынки буквально наводнены зеленой продукцией. Ее девственно-экологическая чистота влияет на цену. Чем чище - тем дороже.

Как-то в интервью Джорджио Армани обмолвился, что потребители настолько увлечены здоровым образом жизни и защитой окружающей среды, что скоро совсем перестанут покупать товары не соответствующие экостандартам. И подтвердил слово делом – выпустил экосерию костюмов Emporio Armani. Как результат, в 2007-ом году бренд был признан самым востребованным европродуктом в сфере fashion-индустрии.

Маститые производители, конечно же, не спят в подушку. Они знают о модном феномене и конкурируют друг с другом в вопросе «У кого зеленее?». Для тестирования продукции и технологий даже официально приглашаются эксперты Международного фонда защиты ОС. Полученное высокое зеленое «одобрям» увековечивается в этикетках. Мы в теме! Зеленее не бывает.

С одной стороны, это вовсе не плохо. Пусть заплатим мы с вами чуть больше, возвращая производителям капитал, инвестированный в экопромо, зато здоровее будем. Хотя, с другой стороны – не факт. Вилами по воде. И знаете почему? Статистика отмечает небывалый всплеск рыночных махинаций. Появилось огромное количество товаров, лишь имитирующих зеленость («…берем натуральный продукт, добавляем в него чуть-чуть консервантов, чуть-чуть красителей, немного стабилизаторов, усилителей вкуса и – вуаля!»). Плюс, что еще хуже, на серых и черных рынках объявилось несметное количество фальсификатов, товаров-подделок. Добро и зло, как всегда, идут рука об руку.

Так что, если вы на волне экомоды, будьте бдительны – не всякий зеленый листок на упаковке товара гарантирует натуральность ингредиентов, экологичность технологий или дружественность окружающей среде. Помните и о современном полиграфическом тренде - сегодня в почете зеленый цвет и растительные принты на всякого рода этикетках. Просто так, без гарантий. Это красиво, стильно и… способствует росту продаж.

Ольга Ситникова (Vasilina)©

***

На иллюстрациях:

1. колье из пластиковых бутылок (мастер-дизайнер Gulnur Ozdaglar, Турция);
2. демонстрация нарядов из переработанных материалов. Eco Chic fashion show-2008, Индонезия, Джакарта (фото CBS News, Achmad Ibrahim);
3. карта дрейфующих островов из мусора в Тихом океане (фото с сайта worldpress.com);
4. потрясающее платье из вторсырья от дизайнера Afif Syakur. Eco Chic Fashion Show-2008. Индонезия, Джакарта (фото CBS News, Achmad Ibrahim);
5. наряд из настоящих компьютерных микросхем от Fabio Renaldo. Eco Chic Fashion Show-2008. Индонезия, Джакарта (фото CBS News, Achmad Ibrahim).

Toilet Paper Dress Wedding: а нам не слабо сшить свадебное платье из туалетной бумаги?

***

И это вовсе не атикризисное экономпредложение. Не заявление окончательно сбрендившего фрика. Не шутка. И не отчаянный вопль финансово несостоятельной невесты. Нет.

Это ответ на условие американского конкурса Toilet Paper Dress Wedding («Свадебное платье из туалетной бумаги») от интернет-ресурса Cheap Chic Weddings (Дешевые Шикарные Свадьбы). Регулярного конкурса. Ежегодного. Популярного и раскрученного. И, заметьте, интернационального. Так что, заканчивайте применять туалетную бумагу по назначению, дамы и господа, и готовьтесь использовать ее в арт-целях. Зачем? А затем, что главный приз – 1000 USD. Как вам такой расклад?

Второй и третий призы – 500 и 250 USD, соответственно. Что, маловато? Ну-Ну! По сравнению со стоимостью исходного материала для удивительной арт-поделки – это ж целое состояние! Даже особых швейных навыков не требуется. Бумага, клей, ленты – вот и весь набор. А уж этого добра у нас – пруд-пруди. Берете и комбинируете: тут отрезать, там – приспособить, плюнуть-замазать, художественным бантиком сомнительные места прикрыть… Проще пареной репы! С нашей-то врожденной славянской смекалкой и интуитивным чувством прекрасного. Бац-бац и - в дамках, как говаривал герой незабвенного советского фильма. Тоже, кстати, свадебно-разудалой тематики.

«А как же призовые деньги?» - спросите вы. Высылаются почтой, господа. Такой удобной подарочной банковской карточкой. Никаких дополнительных расходов. Ну, разве что придется заплатить своей стране налог на внезапно приваливший доход от нецелевого использования туалетной бумаги. Но мы ж патриоты, да? Надо, так надо. Заплатим.

Да, еще один тонкий момент. Для тех, кто выше всякой материальной суеты, предусмотрена и добрая порция неувядающей славы вкупе с почетом. Один из спонсоров проекта – нью-йоркский Ripley's Believe It Or Not! Museum (музей Рипли «Хотите верьте, хотите – нет!») - принимает самые оригинальные свадебные наряды для всенародного экспонирования. А расположен он не где-то на отшибе Большого Яблока, а прямо на Таймс Сквер. Кстати, все расходы по пересылке высокохудожественного туалетнобумажного произведения, в случае вашей победы, возьмут на себя организаторы конкурса.

Ну как? Воодушевились? Тогда план действий следующий:

• а) убедитесь, что вам исполнилось 18 лет (к участию допускаются только совершеннолетние);

• б) смастерите сногсшибательное платье из клея и туалетной бумаги (любого типа, фактуры, цвета), добавив ленточек и тесьмы по вкусу;

• в) качественно сфотографируйте наряд на себе или любой другой модели в фас, анфас, профиль (очень даже приветствуются дополнительные видеоматериалы типа «Как мне пришла в голову идея фасона» или «Сколько времени и рулонов ушло на создание этого платья», но они не являются обязательными, равно как и не дают фору для выигрыша);

• г) …и отправляйте в Cheap Chic Weddings по е-почте: contest@cheap-chic-weddings.com

В письме обязательно укажите свое имя, почтовый адрес, два контактных телефонных номера и адрес электронной почты (язык - английский, естественно). Учтите, что конкурсные работы принимаются только до 5 июня. Не успели к обозначенной дате? Не отчаивайтесь! Чуть придержите свой шедевр. Весной будущего года шоу повторится. И еще через год, и еще…

Правда, в правилах Toilet Paper Dress Wedding черным по белому прописано, что больше одного раза в год и (внимание!) двух раз в жизни (ох, как же это по-американски!) принимать участие в конкурсе не разрешается. Но. Разве нас этим остановишь? Оформляем заявки на мам-пап-теть-дядь и – вперед! Все члены семьи вольны свободно самовыражаться. Но только в рамках конкурса, т. е. посредством туалетной бумаги. А бумага… Ха! Она, голубушка, все стерпит :)

Ольга Ситникова (Vasilina)©

PS:

условия конкурса Toilet Paper Dress Wedding

подробно о правилах участия в конкурсе Toilet Paper Dress Wedding

На снимках:

платье, завоевавшее первый приз 2008-го года (на модели) и победитель конкурса Toilet Paper Dress Wedding-2008, создавшая столь уникальный наряд.

Рожден быть убитым? О беловежских зубрах из резервного генофонда

***

В Беларуси все от мала до велика знают, что зубр (европейский бизон) – животное вымирающего вида, занесено в Красную книгу и находится под защитой закона. Многие наслышаны о печальной истории полного истребления. И о той благородной научной работе по восстановлению исчезнувшего вида, что вернула стада европейских бизонов в белорусские леса.

Зубра в Беларуси любят. Он – символ страны. Его изображение встречается на каждом шагу: от миниатюрного и стилизованного на спичечных коробках до гигантского и реалистичного на винилах наружных конструкций. Фирменная белорусская настойка носит имя «Зубровка», оппозиционно настроенная молодежная организация называется «Зубр», самый известный детский лагерь летнего отдыха – «Зубренок». Зубры и люди здесь в полной гармонии. Спросите любого белоруса, как бы он расценил убийство лесного исполина, короля Беловежской пущи? С вероятность 99,9% вам ответят – как преступление.

А если заменить страшное слово «убийство» на терпимое «селекционный отстрел»? Тут уж белорус призадумается и почешет в затылке. Оно и понятно. Сложно дать однозначную оценку – краснокнижное животное-то все равно погибает. Отсюда и общественное недовольство осенью 2007-го, когда охота на зубра после долгих десятилетий запрета вновь была объявлена законной.

Понятно, что селекционный отстрел предполагает некий избирательный подход. Но что лежит в его основе? С одной стороны – это жизненно необходимая для выживания вида «чистка» генофонда. К отстрелу «приговариваются» животные с заведомо плохой наследственностью. Со второй стороны – необходимость регулирования поголовья по территориальному признаку.

Как на каждого человека рассчитываются квадратные метры полезной жилой площади, так на каждого зубра – километры леса. Жестокая необходимость, но тоже, к сожалению, неизбежная. Современный лес, оказывается, вовсе не безразмерный и не может вместить всех «желающих». Тем более – лес заповедный, тот, где животные находятся под охраной и надежно защищены от возможного браконьерства. Так что, селекционный отстрел, в этом случае, выполняет (вернее, дополняет и ускоряет) функцию естественного отбора. Другими словами, он регулирует численность.

Вот тут начинается самое главное. Лишние зубры «выбраковываются» по возрасту, состоянию здоровья, показателям репродуктивности, наличию серьезных травм, полученных в боях во время гона в брачный сезон, и другим объективным причинам. Отстрелом занимается специальный персонал заповедников. Или же заключается коммерческая сделка и «лицензия на убийство» выдается охотнику на стороне. Вырученные деньги идут в государственную казну, в фонд по спасению зубров, на развитие инфраструктуры национальных парков, въездного (в том числе «охотничьего») туризма.

Возникает вопрос: а нужны ли охотникам «бракованные» зубры? Что почетного в убийстве хромого, слепого или старого животного? Оказывается, охота охоте рознь. Есть охота ради охоты, а есть охота ради трофеев. В последней важен не столько сам процесс, сколько результат – рогатая голова и шкура. Их измеряют и оценивают по специальной международной системе – CIC (conseil international de la chasse), учитывающей типичность, симметрию и красоту трофеев. К высоким баллам прилагаются медали (бронзовые, серебряные, золотые). Чем выше итоговый балл – тем ценнее добытый зверь. Этот факт подтверждается выдачей сертификата, который, фиксируя баллы и медали, свидетельствует, заодно, о законности проведенного охотником отстрела.

Дальше наступает соревновательный момент – трофеи (в обязательном сопровождении сертификатов) экспонируются при проведении охотничьих конкурсов и выставок. Лучшие из них завоевывают дополнительные призы, награды и титулы. Из года в год. В этом, кстати, реальная польза трофейной охоты. Используя систему CIC можно сравнивать современные охотничьи трофеи с образцами прошлых лет (даже с сохранившимися образцами из средневековых коллекций), отмечать перемены и следить за состоянием отдельных популяций и целых видов.

Но вернемся к белорусским зубрам. В начале 2007-го в Беларуси их насчитывалось 730 голов, а рассчитанная оптимальная численность для страны составляет 500-600 (по данным Минприроды). Плюс, условно специалисты разделили всю популяцию на две части – основной генофонд и резервный. Распределили их соответственно. Зубры из первой группы попали в заповедники, где запрещена любая охота. А животные из второй – в прилегающие лесные зоны, находящиеся под присмотром охотничьих хозяйств. «Резервные» зубры и есть основной объект коммерческого интереса. Проще говоря, вряд ли хоть один «запасной» европейский бизон доживет до глубокой старости (средняя продолжительность жизни – 25 лет, возраст «готовности» к отстрелу – 14).

Надо сказать, что охота на зубра в Беларуси стоит дорого. «Золотой» европейский бизон, например, тянет на восемь тысяч евро, «серебряный» - на шесть, а «бронзовый» - почти на пять. За лицензиями на отстрел обращаются, в основном, иностранцы. И активно. Однако, коммерческий интерес здесь не является приоритетным. Если «охотников за рогатыми головами» оказывается больше, чем «приговоренных» зубров, то некоторым желающим в кровавом удовольствии будет вежливо отказано. Теоретически.

Но ведь там, где пахнет деньгами, частенько рождаются самые извращенные планы по способам добычи золота в обход закона. Этой-то стороной вопроса и обеспокоена белорусская общественность. Максимально ли прозрачна ситуация с беловежскими зубрами из группы резервного генофонда? Не будут ли подтасовываться данные о естественном падеже животных? Не будут ли завышаться цифры о реальной численности субпопуляций в охотничьих зонах? Не будут ли фальсифицироваться документы для «выбраковки» зубров? Не будут ли?… Не будут ли?… Не будут ли?… Время и цифры покажут. Главное, чтобы не было поздно.

Ольга Ситникова (Vasilina)©

Возрожден, чтобы балансировать между жизнью и смертью? О беловежском зубре

***

Когда случается что-то невероятное, из ряда вон выходящее, удивленные белорусы произносят фразу: «Надо же! В Беловежской пуще, наверное, зубр умер…». Безвременная кончина редкого европейского бизона для жителя Беларуси столь удивительна, что сравнить ее можно разве что с неадекватным поведением рака, который свистит на русской горе. Зубр, он же символ страны, занесен в Красную книгу как вымирающий вид и находится под такой усиленной госопекой, что с его гривастой головы и волоску не упасть. На первый взгляд.

Напомню, что судьба лесных европейских бизонов схожа с гораздо более известной судьбой их собратьев, обитавших на отрытых просторах Северной Америки. Правда, история методичного истребления беловежского вида выглядит со стороны… чуть благороднее. Мохнатых американских колоссов, мирно пасущихся на равнинах вдоль железнодорожной колеи, расстреливали переселенцы из Старого Света. Открывали окна в поездах и палили по стадам забавы ради. Охота же на беловежского зубра, напротив, испокон веков считалась царским делом, достойным лишь знатных особ. Впрочем, «завалить» исполинского быка местная шляхта отправлялась тоже не ради мяса единого. Роскошные головы трофейных бизонов служили украшением охотничьих залов во дворцах и предметом особой гордости знатных особ.

Только представьте размах: для средневековой охоты Радзивиллов, например, снаряжалось в поход целое войско - две тысячи княжеских пехотинцев, два эскадрона улан, двести стрелков. И это не считая охотничьей свиты (до восьмисот высокородных шляхтичей) и многочисленного вспомогательного персонала – псарей, ловчих, загонщиков. В леса выезжали не на один день и одним-единственным зубром охота, конечно же, не ограничивалась.

Дело, однако, не только в кровавом «хобби» благородной знати. И не в холопском браконьерстве из бедности, процветавшем в панских лесах. Были и другие факторы – и врубка деревьев, и осушение болот и прочее, прочее, прочее. Все вместе объединено специалистами в емкое понятие «причины антропогенного характера». В любом случае, до грани полного исчезновения зубров довел человек. К началу XIX века европейские бизоны сохранились лишь в Беловежской пуще и в предгорьях Кавказа (кавказский «горный» подвид). В 1915 году зубров в Беловежской пуще насчитывалось всего ничего – 785 голов. Первая Мировая война довершила дело. К ее окончанию счет животных шел уже не на сотни, а на считанные единицы. Последний европейский бизон, живший свободным в Беловежье, был убит браконьером в 1921 году. А четыре года спустя - последний бизон кавказского подвида. Тоже браконьерами.

Тем не менее, зубры выжили. В зоопарках мира их сохранилось чуть больше пятидесяти особей. С них-то и начался новый отсчет бизоньего времени – вначале разведение в вольерах, затем возвращение на волю. Родоначальниками беловежской ветви стали зубры из российского императорского питомника (сам питомник, кстати, находился на территории Беловежья).

Селекционными работами одновременно занялись специалисты нескольких европейских стран - Польши, Германии, Швеции. Следует отдать должное, во время Второй Мировой войны, когда военные действия велись на территории Беловежской пущи, о зубрах не забыли. Чтобы охладить охотничий пыл своих солдат и офицеров, каждая из воюющих сторон ввела жесткое правило: за убитого зверя - смерть.

В итоге, к концу войны в Польше сохранилось 24 зубра, в Германии – 12 (на начало войны их насчитывалось 30 и 35, соответственно). Работа по сохранению европейских бизонов продолжилась. На этом этапе подключились уже и ученые из СССР. Сегодня по численности живущих на воле зубров первое место занимает Германия, второе - Беларусь. К 2007-му году в заповедниках и национальных парках страны их насчитывалось 730 голов. Во всем мире – около трех тысяч.

Тем не менее, прогнозы специалистов неутешительны – над видом витает проклятие инбридинга (близкородственного скрещивания). В течение трехсот лет до полного истребления популяция беловежских зубров была слишком малочисленной и изолированной. Все ныне живущие зубры беловежской линии произошли всего от 5 уцелевших производителей. Последние, в свою очередь, родились в питомнике, а не на воле. Другими словами, генофонд зубров беловежской линии серьезно обеднен.

Помочь может лишь увеличение общей популяции и обмен «свежей кровью» между субпопуляциями. В Беларуси ситуация относительно стабильна - субпопуляции зубров в национальных парках в последние годы растут. Однако, все не так уж радужно, как кажется на первый взгляд. И вот почему.

Оптимальное число для эффективной долгосрочной выживаемости всей популяции составляет 500 взрослых (и способных к размножению) особей. А это лишь часть популяции, которая складывается из животных разных возрастов и степеней половой зрелости. Так что, специалисты добавляют: в случае с зубрами число эффективной долгосрочной выживаемости начнет работать, когда размер общей популяции составит 1500-2000 голов.

Такие условия в Беларуси пока не обеспечены. И не факт, что будут. На то есть много причин (прежде всего – ограниченность подходящих мест для обитания европейских бизонов). Кроме того, в последнее время отмечается весьма опасная мировая тенденция к снижению общей численности зубров из-за низкой рождаемости и слишком высокой смертности животных. Зубры по-прежнему остаются вымирающим видом.

Каково же было безграничное удивление белорусской общественности, когда осенью 2007-го власти официально объявили охоту на беловежского зубра легальной.

Ольга Ситникова (Vasilina)©